Автор Тема: Шахтёрская байка от Гринёва. Прикосновение к мастеру (ч. I)  (Прочитано 37 раз)

Оффлайн nabat

  • Посетитель
  • **
  • Сообщений: 31
  • Репутация: 1
    • E-mail
На книжных полках, в картонных рамках стояли рисованные портреты, на стенах висели полиграфические репродукции; рядом с зеркалом прикреплён большой, красочный календарь, десятилетней давности, тронутый уже временем и солнцем; на тумбочке, вблизи кровати, стоял небольшой бюстик. В уютной спальне нашлось место почти двум десяткам изображений одного человека. Ещё в этой комнате существовала одна святыня – в древний оклад была вставлена довольно старая, писанная маслом, небольшая картинка всё того же персонажа. Эта своеобразная иконка доставалась лишь два раза в год. Хранилась она в коробке из-под гравюры на металле, тоже нашедшей своё место в коллекции.
В изголовье, прикрепленная прямо на ковер, касаясь подушки, висела в рамочке большая фотография двухлетней давности. Внешнее сходство мужчины на фотографии было поразительно со всей этой «картинной галереей». Здесь даже больше чем сходство – для непосвященных, вся эта «живопись» и фотография принадлежали одному человеку. Это был великий М. А. Булгаков.

В каком бы расположении духа не просыпалась хозяйка этой спальни, она всегда ложилась лицом к фотографии, потом, открывая глаза, целовала её со словами: «Здравствуй мой любимый! Здравствуй Вадик! Ах, бедный мой друг, если б мои слова могли коснуться твоего слуха». Затем следовало продолжение утреннего ритуала – она поворачивалась на спину, или на другой бок, чтобы из любого положения на кровати можно было увидеть изображение её кумира: «Доброе утро, мой Булгаков! Доброе утро, Михаил Афанасьевич!».
Каждое утро женщина чувствовала, как, с этих неживых картинок, великий классик, возведённый ею в ранг божества, воздействует на её мысли и чувства.
Уже в течение нескольких лет, Таня обходилась по утрам без будильника. Вот и сегодня, проснувшись, гораздо раньше обычного, после проделанной ритуальной церемонии, она, тридцатилетняя, симпатичная, полная сил и энергии, лежала, нежась в ожидании звонка будильника. Прозвенит тихая трель соловья, оповещая двухкомнатную квартиру о наступлении нового рабочего дня. И двадцать восьмое апреля войдёт в обычное русло – она подойдёт к своему островку счастья, полюбуется им с минуту, и только потом разбудит десятилетнего Мишеньку, своего вихрастого голубоглазого красавца.
Скоро наступит праздник,  который они уже пять лет встречают вдвоём.

Отчего вдвоём?
Потому, что мужу надоели эти «холсты», как он ехидно выразился, хотя их тогда было в три раза меньше, чем сейчас. Она по крупицам собрала творческое наследие, многие пьесы знала практически наизусть. Перечитывала десятки раз его произведения. Но однажды, не следовало ей вспоминать домкомовцев (Швондера со своей командой) после того, как муж, неудачно забивая гвоздь, прибил палец молотком. Вопя от боли, он собрал вещи в чемодан и ушел к своей маме, напоследок обозвав её «булгаковской нимфоманкой». Впоследствии никто не смог пересилить себя, сделав первый шаг навстречу, или – к официальному разводу, так они и живут поныне врозь. Татьяна не чувствовала себя брошенной, не «рвала волосы на голове».
Сейчас у нее было еще пять минут, а дальше распорядок дня твёрдо займёт своё место. Она проводит Мишеньку в школу, ощутит нектар невинности детского поцелуя на своей щеке: «Возвращайся, мамочка, скорее с работы!». А сама пойдёт тянуть лямку в новой должности старшего инспектора пожарной охраны района.

За две недели Татьяна Владимировна Торошина полностью освоилась с новой должностью. Теперь она – не помощница, никто не ткнет ей пальцем в кучи промасленного тряпья, не заставляет пересчитывать огнетушители с фантастической скоростью, чтобы одна нога была здесь, а вторая – там. Дело знакомое, но просто у неё уже сейчас было право выбора, не так, как в старой роли: «Таня, поедешь туда-то. Таня, сделаешь то-то».
Ныне она едет, куда хочет, а главное, сегодня подошло время проверки состояния противопожарного оборудования на шахтном лесном складе, где начальником работал человек, фотографию которого каждое утро целовала. Два с лишним года тому назад, она впервые увидела его во время проверки на объекте, и до последней минуты, Татьяна ходила за своей начальницей по лесному складу, ничего не соображая. Появление «ожившего» кумира подействовало на неё, словно наркотик. Схожесть была идеальной.
- Интересно, знает ли он о своем фантастическом сходстве с великим классиком? - два с половиной года её мучит этот, казалось, элементарный вопрос. - Возможно, сегодня  я смогу спросить его об этом?

Вадим Аркадьевич был старше Торошиной на десять лет. Она про него знала практически всё: знак зодиака, дату рождения, привычки, марку любимых сигарет. Из газетных гороскопов черпала сведения – не грозит ли виртуальная опасность ее обожаемому человеку (словно Татьяна смогла бы изменить сложившуюся ситуацию). Глубокой ночью она сняла его фотографию с доски Почета, мотивируя, мол, ничего страшного – мне нужнее. Позже из своего поступка сделала своеобразный вывод: «Мне можно было бы во внешней разведке работать».
Малейшая информация, косвенно касавшаяся Вадима, откладывалась в её голове. Правда, при встречах на работе, он всегда держался официально.
- Даже если встречал мой взгляд – просто не обращал внимания, сухарь чёртов. Хоть бы раз глянул, как мужчина, а не управленец, которому надоели бесчисленные проверки.
Игорь, сын Вадима, был одногодком Миши. Часто вечерами, сидя у кровати сына, она ловила себя на мысли: «Почему наши дороги не пересеклись одиннадцать лет тому назад? Почему природа так жестоко распорядилась моей судьбой?».

Татьяна жила без какой-либо надежды, просто завидовала лёгкой завистью Оксане, жене Вадима, что той достался такой добропорядочный муж. Ни проклинала, не ходила по «бабкам», совесть ни в чем не могла её упрекнуть. Она терпеливо несла свой крест. Иногда по ночам, этот крест необыкновенно тяжелым грузом вдавливал в пустую постель, лишая возможности пошевелиться и подумать о чём-либо другом.
Всего три недели прошло с того момента, когда единственный раз, за все годы, Татьяне захотелось, из-за обострившегося чувства одиночества, бросить всё и уехать. «Куда? А Миша?», - и  мысли о сыне накатывались отрезвляющими волнами прибоя на ее, уже кажущиеся непутёвыми, желания.
Природа слишком щедро поступила по отношению к нам. Женщине достался изумительный дар – всю жизнь окружать своих детей материнской любовью, особенно последнего, или единственного. Какие только жертвы не приносятся ради этого чувства! Но придёт время – детское сердце огрубеет, и бесконечно прекрасная любовь  уведет его за руку из материнского дома. А потом…
- Миша, Мишенька. Мой ангел, когда тебя украдут у меня – новое испытание материнской любви ляжет тяжелым бременем на мои плечи. Избранница будет лучше? А вдруг хуже меня? И если так, что тогда будет с моим сердцем? Как оно перенесёт мучительную разлуку?
Таня повернула голову к портрету, закрыла глаза, мечтательно вытянула тело в струнку. Уже и сердце успокоилось, но каждая клеточка её тела застыла в ожидании. Не мозг – тело жило в предвкушении встречи: «Надо полагать, я сегодня сумею побороть свою проклятую робость?» - и перед глазами начало мелькать лицо классика, словно кадры киноленты.
- Вчера я сказала себе: «Долгожданный момент жизни наступит завтра».

Завтра наступило. Чем ты обрадуешь меня, сегодня? Скажу ли я новому дню: спасибо? И повторю ли я это слово благодарности завтра? Всего лишь через пару часов, я буду разговаривать со своей мечтой, которая раньше даже не смотрела в мою сторону. Сегодня попрошу у него авторучку для подписи акта, и постараюсь затем повесить ее рядом с фотографией.
Татьяна всегда набивалась в комиссию на этот склад (будь он трижды проклят), чтобы постоять рядом с живым воплощением писателя. «Неужели он никогда не читал Булгакова? - она часто задавала интригующий вопрос, разговаривая сама с собой. - Если читал, должен был увидеть фотографию, сравнить себя с ним. Ему бы в любой театр в Москве зайти – сразу и роль, и контракт. Великим актером мог бы стать, благодаря одной только внешности».
Два с половиной года старалась быть у него на виду, закрывая глаза на просроченные огнетушители, мелкие огрехи, лишь бы он, лишь бы…

Два с половиной года сомнительного счастья…
Таня в последний раз нежненько так потянулась, затем несколько раз ласково провела кончиками пальцев по телу: «Эх, Вадик, Вадик, слепой лесовичок-боровичок! Ничего, я тебе сегодня глазоньки открою».
Ровно в девять утра, Татьяна со своей помощницей была в конторе лесного склада. Обещанную автомашину ждать не стали, а поехали общественным транспортом. Такое отклонение от общепринятых правил в их учреждении, сильно удивило её помощницу – молоденькую Зиночку. Наверное, за всю историю инспекции, они в первый раз отправлялись подобным образом на объект. Машину нужно было ждать полтора часа, нашей же героине это время сейчас стоило бы нескольких лет жизни. Игнорируя недоумённые взгляды своей помощницы, инспектор стояла перед кабинетом, забыв про все дела, не в силах войти – миг слабости овладел ею. Внезапно щеки зарумянились, глаза заблестели, лицо расцвело, невольная дрожь, охватившая тело – всё говорило о счастье увидеть живого…
О, если бы сейчас она могла выпустить наружу всю энергию чувств, обуревавших влюбленную женскую душу!
Люди, если бы вы только могли знать!..

Энергии этих чувств, хватило бы «снести» с лица земли весь этот склад с его зданиями и штабелями!
Трижды перекрестившись, чем несказанно удивила начавшую волноваться Зину, Татьяна осторожно постучала согнутым пальчиком в дверь кабинета любимого мужлана.
- Да-да, войдите.
Первое, что кинулось в глаза  в этом небольшом кабинете – на столе, среди кип бумаг лежала коробка конфет «Аркадия».
- Здравствуйте, Вадим Аркадьевич, - еле смогла произнести наша героиня. Десятки раз Таня представляла эту встречу, но к ней никогда, даже исподтишка не закрадывалась мысль, что только начало их общения будет стоить ей таких нелегких сил – ноги стали ватными, дышать трудно.
- Здравствуйте! - вторила ей Зина, с большим удивлением заметив высоко поднимающуюся грудь своей начальницы.
- Здравствуйте, барышни! Вы, по какому вопросу?

- Ты – не лесовик! И даже не чурбак! Ты – чудовище! - в голове Татьяны была полная растерянность. - Чувства растоптаны, утоплены в водоеме за конторой. Очень спокойно взял, повесил камень на мою шею, и так же безмятежно кинул обладательницу очаровательной шейки в этот зловонный пруд, где он разводит рыбу для своих оргий; затем повернулся и ушел, даже не оглянувшись на волны, сомкнувшиеся надо мною...
Здравствуйте, барышни! Классик? Убийца! Потомок Чингисхана – вот ты кто! Он не узнал меня, или издевается над моими чувствами? Нет-нет, я несправедливо нападаю на него – он же не знает, что я его люблю. Я слаба. Я очень слабая и беззащитная женщина. Я неспособна справиться со своими желаниями, хотя сильна своей любовью. Нет, что я говорю? Я не имею такого права. А он, он… Неужели за это время не смог прочитать моего взгляда? Мальчик мой близорукий, - и уже на пике своего волнения громко вздохнула. - Ох-х!
- Вам плохо? Водички дать? - хозяин кабинета вскочил со стула. Он не ожидал такого поворота событий. Сейчас к нему должна приехать инспекция. По такому случаю, с начала рабочего дня, шлагбаум держат открытым. «Только этого еще и не хватало, чтобы незнакомка потеряла сознание, - подумал он. - Хотя эту, старшую, симпатичную, я определенно где-то видел, и, кажется, не один раз. Но где?».
- Спасибо! Но, может быть, сначала вы пригласите нас присесть?

- Да-да, разумеется! - засуетился, подвигая стулья, покрасневший Вадим Аркадьевич. - Так чем я обязан, визиту столь прекрасных дам?
Татьяна, нахмурив брови, достала из сумочки удостоверение и протянула Вадиму, занявшему свое место. Глянув с досадой на знакомое, но совершенно новое удостоверение, он удивленно вскинул брови, покачал головой – теперь понятно, где её видел:
- А…
- Анна Сергеевна ушла на заслуженный отдых, а со мной – Зина. Зинаида Павловна, моя помощница, между прочим, несмотря на свою молодость, очень опытный работник.
- Мы же не знали про Анну Сергеевну. Нужно было бы поздравить, конечно, да… Всю жизнь на боевом посту, - начальник неожиданно слегка расстроился из-за визита этих двух милых существ, явно не вписывавшихся в сценарий сегодняшнего дня.
- У вас, мужчин, всегда так: когда «жареный петух» клюнет, лишь тогда вы начинаете шевелиться, - Татьяна уже оправилась от шока и начинала потихоньку нападать на Вадима, с целью отомстить за свой внутренний позор, но только, чтобы никто ни о чём не догадался.
- Может, чайку? Кофейку? Конфетки  «Аркадия» – угощайтесь. Покойная Анна Сергеевна их очень уважала. Ой, простите! Наша Анна Сергеевна, дай Бог ей здоровья, очень любила, - было видно, что Вадим Аркадьевич окончательно растерялся, отчебучив такое про живого человека. - Берите, берите, пожалуйста! Не стесняйтесь.

Инспектор первая нарушила установившееся неловкое молчание:
- Вадим Аркадьевич, будьте любезны – уберите конфеты со стола. Ненароком кто-нибудь заглянет – подумает: вы нам взятку предлагаете. Как нам потом от такого пятна отмыться? Из-за вас тогда нам будет стыдно людям в глаза смотреть. А вы, такой  галантный, на артиста похож.
Не давая опомниться хозяину кабинета, хотевшему возразить ей, добавила уже официальным тоном:
- Мы пришли сюда не чаи гонять, а исполнить профессиональный долг. Вам же не стоит забывать об этом, - и мечтательно подумала. - Зинку отправить бы на улицу – огнетушители проверять, самой усесться рядом на стул, или, - тут она тихо вздохнула. - На колени к нему усесться, обнять за шею, прильнуть и прошептать: сокровище моё, награда моя… А честь? Но я же…
Наш начальник, без вины виноватый, от стыда готов был провалиться куда угодно. Было бы за что. А всё из-за своего самого человечного недостатка: он робел, теряясь перед чужой наглостью. Одним словом, становился мальчиком-несмышленышем. Ну, допустим, – не совсем мальчиком, но чтобы вновь обрести себя, для этого требовалось некоторое время. Сейчас же, первый раз в жизни, испытывая вдобавок унижение, он вдруг почувствовал себя «мальчиком для битья».

- Как хорошо было сотрудничать с Анной Сергеевной. Подписывала всегда без проверок, зная, – в моём хозяйстве всегда порядок, иначе и быть не может. Конфеты за два рубля – взятка? Не в тайге живём. Даже не презент. Элементарный знак уважения за то, что моё время сберегла. Из уважения к её годам, царствие ей… Тьфу ты! Ну, молодежь довела до ручки. Опять прости!..
Главная и единственная цель у новенькой – необходимо закрепиться в новой должности, поэтому дура начнёт свой нос в каждую щель совать. Конечно, я прав. Пожалуйста, вот она сидит – выпендривается. В её позе, нотках голоса – чувствуется – инспекторша уже осознала силу своего удостоверения. Вон как раздувает ноздри от торжества  удовлетворённого самолюбия. Зовёт на баррикады женская душа. Жаждет «войны и крови» французская революция… Хотя по выражению личика, не скажешь, что она – дура. Волосы красивые – густые и длинные, даже грудь закрывают. Интересно – локоны у неё, или завивка? По возрасту – дети должны быть, но в осанке больше девичьего, ухожена очень, молодец. Но всё равно, наверное, зануда. Первомай на носу, - после мысли о празднике, в горле запершило, и Вадим откашлялся вслух. - Гм!
- Что с вами, Вадим Аркадьевич? То плюётесь, то кашляете, может быть, водички налить? - с еле уловимой ехидцей спросила Таня.

Тяжело вздохнув, начальник поднялся со стула, швырнул в сердцах злополучную «Аркадию», не дождавшуюся Анны Сергеевны, в открытый сейф. Достал из стола новую пачку сигарет:
- Пойдёмте, проверяйте – как мы здесь живем на отшибе. Приходится подчиняться вашему желанию – одним выстрелом убить своё и моё время.
- Наконец, я тебя достала, мечта моя, голубь ненаглядный, - прошелестело радостно на сердце у строгого пожарника.
Аркадьевич открыл дверь, пропуская, вперед женщин. Выйдя следом, он остановился рядом с Татьяной Владимировной. Внезапный порыв ветра буквально швырнул Танины волосы в лицо Вадиму. «Потерпевший» смущённо отодвинулся от неё на шаг в сторону.
- Что, Вадим Аркадьевич, током бьётся? - и, не дождавшись ответа, она продолжила. - Вы только посмотрите – какая хорошая погода, как радостно солнце нам светит, и день только начался. Вы дома книжки читаете?
- Откуда начинать будете?
Зина, с готовностью выполнить любой приказ, посмотрела на свою начальницу. У неё это тоже был первый выход, так сказать, в новой должности. И ей не терпелось ринуться в бой, доказать, что они, носящие форму пожарников, не лыком шиты. А с этими шахтерами, нужно ухо держать востро, тем более на фоне недавних событий, потрясших область – это когда у нас сгорело здание районной пожарной команды.





Не тщись быть мудрым, знай одно:
Признавший сам себя глупцом
Считаться вправе мудрецом,
А кто твердит, что он мудрец,
Тот именно и есть глупец.

Горное дело - форум шахтеров и горняков


 

Шахтёрская байка от Гринёва. Прикосновение к мастеру (ч. II)

Автор nabat

Ответов: 0
Просмотров: 34
Последний ответ Июль 31, 2017, 08:18:45 am
от nabat
Шахтерская байка от Гринева. СБОЙКА.

Автор nabat

Ответов: 0
Просмотров: 685
Последний ответ Декабрь 16, 2013, 01:43:07 am
от nabat
Шахтерская байка от Гринева. ФОМИЧ.

Автор nabat

Ответов: 1
Просмотров: 673
Последний ответ Август 09, 2014, 00:33:44 am
от Vova
Шахтёрская байка от Гринёва. Версия

Автор nabat

Ответов: 0
Просмотров: 378
Последний ответ Март 04, 2016, 15:35:48 pm
от nabat
Шахтёрская байка от Гринёва. Ложка дёгтя

Автор nabat

Ответов: 0
Просмотров: 376
Последний ответ Март 04, 2016, 15:40:32 pm
от nabat